Глава 21. Испытание

После своего выступления Доктор стал в клинике Шефа известной личностью. Аспиранты, которым в ближайшее время предстояла защита, советовались с ним, как лучше сделать слайды и где их можно заказать, или где можно найти хороший проектор для защиты. Доктор в совете никому не отказывал, а тем, кто просил, делал цветные диапозитивы с иллюстрациями для их работ. Ну, а особым уважением он стал пользоваться у Заведующего, который готовился к защите. Доктор лично изготовил для него цветные слайды, и апробация диссертации у того прошла успешно. К тому же Шеф отдельно похвалил понятные, красивые графики и диаграммы. Но это было слабым утешением для Доктора, который все еще огорчался тем, что уважение он заслужил не за свой доклад по аллергии, а за иллюстрации к нему.

«Это все равно, что оценить обложку, не читая книги», – думал он огорченно, если разговор опять заходил о его слайдах.

Но все равно было приятно, что сама Доцент попросила для учебных целей сделать копии его снимков по «аллергическому» докладу. Копии не пришлось делать, потому что Доктор всегда снимал дубли: он просто подарил ей вторые экземпляры, не подозревая тогда, сколько огорчений это принесет ему в будущем…

Все-таки больше всего расстроило Доктора то, что сам Шеф никак не высказался по существу его выступления. Правда, теперь он стал не только замечать Доктора, но даже здороваться с ним. Этому способствовало и то, что и Заведующий, и Доцент в приватных беседах хорошо отозвались о нем как об инициативном, думающем и грамотном враче. А Шеф, слушая их отзывы, не исключал, что Куратор, Стукач и Завуч могли переусердствовать в своих обвинениях в отношении этого ординатора. Однако он был во всем осторожен, предпочитая не делать поспешных выводов, и полагал, что время все расставит по своим местам. И вот тут-то, во время разговора с Доцентом, ему пришла в голову мысль дать Доктору новое поручение: подготовить слайды и фотографии к симпозиуму, на котором ему самому предстояло выступить через полтора месяца.

Совместный симпозиум с немецкой фармацевтической компанией планировался для обсуждения итогов испытаний в советских клиниках нового лекарственного препарата. А ведущим учреждением в этих испытаниях была назначена клиника Шефа.

«По всем срокам, – рассуждал Шеф, – апробация уже закончена, а вот доклад и материалы к нему сейчас готовит Доцент. Вот к ней и нужно подключить этого фотографа-энтузиаста. По крайней мере, слайды будут не хуже, чем у фирмачей».

Это задание для Доктора и передал Доценту Шеф во время их последней беседы…

Доцент была в ужасе. Еще год назад, получив этот препарат на испытания, она, как обычно, раздала упаковки лекарства врачам-ординаторам. А они после этого должны были выдавать его своим больным, документируя назначение, результат и побочные действия в историях болезни. Кроме этого, каждый испытуемый, закончив принимать лекарство, должен был заполнить анкету с многочисленными ответами на вопросы по отношению к новому средству. И только после этого Доцент должна была готовить доклад в Фармкомитет и на симпозиум. Она помнила все: и про анкеты, и про истории болезни, и про Фармкомитет. Только вот не заметила, как быстро пролетело время, и что до этого самого симпозиума осталось чуть больше месяца. А ведь для научного мероприятия нужны достоверные результаты анализов, тестов и обследований всех участников до и после лечения. Да и методики не должны вызывать сомнений, иначе этим данным никто не поверит.

«Что теперь делать? Где брать результаты испытаний?» – спрашивала себя она.

Подошла к сейфу, где хранились препараты, предназначенные для апробации, открыла его и увидела, что от всей партии осталось два десятка упаковок. Затем после недолгих размышлений вызвала к себе Доктора…

– Шеф очень доволен твоим докладом (после успешного выступления она стала обращаться к Доктору на «ты») и особенно слайдами, – тут Доктор поморщился.

– Он поручил нам провести предварительные испытания нового препарата, а затем сделать доклад к совместной международной конференции. Выступать с докладом будет сам Шеф, а мы в опубликованных материалах будем указаны как его соавторы. Так что, если все пройдет успешно, месяца через три у тебя будет первая научная публикация по материалам международного симпозиума. На всю эту работу нас есть месяц и две недели на подготовку доклада. Успеем?

– Успеем, – обрадовался Доктор…

Конечно, предложение Доцента казалось Доктору заманчивым. Вот только как быстро провести это исследование?

– И препарата немного, и времени всего тридцать дней, – думал он. – Может, к Заведующему стоит обратиться?

Он отправился к тому в кабинет (к счастью, Заведующий был на месте) и рассказал ему о предложении Доцента, добавив к этому, что «наконец-то появился шанс заняться научными исследованиями».

– Ну что могу предложить? – ответил тот. – Вот все, что у меня есть.

Тут он махнул рукой в сторону двух приборов для исследования дыхательной системы и добавил:

– Могу научить, как ими пользоваться, а вот как организовать исследование, решайте сами.

Доктор поблагодарил его, попросив обучить всему как можно быстрее, и они договорились начать работу на следующий день. А до следующего дня Доктору нужно было придумать, что конкретно исследовать в такой ситуации. Ведь препарата осталось всего несколько упаковок. А для солидности нужно набрать хотя бы тридцать (а может, и пятьдесят!) больных-астматиков. Но тогда каждому не хватит даже по одному баллончику. И тут ему пришла в голову мысль: не ждать результатов лечения, тем более что препарата, как и времени, было мало. А изучить, как изменяются параметры дыхательной системы после приема одной, двух, трех, а, может, и четырех доз этого аэрозоля, да еще через разные промежутки времени.

«Так можно будет не то что тридцать, а сто человек обследовать, – подумал он, – и половины баллончиков должно хватить!»

На следующий день он уже осваивал новую для него медицинскую технику – анализатор выдыхаемого воздуха и компьютерный аппарат для исследования функции дыхания.

Тут автор должен извиниться перед врачами (если таковыми окажутся некоторые читатели) за совсем уж простое изложение медицинских проблем и терминов. Но что ему остается делать, если хочется написать так, чтобы обывателю было проще понять, о чем идет речь. Конечно, эта книга – не трактат об астме. Но, с другой стороны, это история Доктора, попавшего в клинику, где этой самой астмой «кормилась» вся кафедральная команда Шефа…

Доктор быстро обучился функциональным исследованиям, что было немудрено: все эти приборы были автоматическими, а управляли ими компьютерные программы, что в те годы было достаточно редким явлением. Помнится, как в обычных советских больницах стояли большущие агрегаты, наполненные водой (как самогонные аппараты), с помощью которых измерялся объем легких. Или какие-то примитивные трубки с манометрами, в которые больному нужно было быстро выдохнуть, а врачу так же быстро увидеть, на сколько делений отклоняется стрелка. Не заметил, повторяй все снова: ведь стрелка эта не фиксировалась, а «прыгала» в разные стороны. И оттого в те нищие годы любая больница становилась передовой, заполучив вместо подобных «приборов» продвинутую компьютерную технику. Вот почему по сравнению с другими клиника Шефа считалась передовой и одной из лучших по оснащению….

Правда, компьютеров можно купить сколько угодно. Но если идей в голове не хватает, то и они не помогут. Так и в медицине нашей: идеи в дефиците и, как следствие, в том же дефиците и открытия. А за примерами не нужно далеко ходить: ведь последнюю Нобелевскую премию по медицине из русских ученых получил академик Павлов со своими знаменитыми собачками и, надо заметить, безо всяких компьютеров! А ведь было это сто лет назад!

А сейчас, если посмотреть? Везде стоят компьютеры, а в медицине – полный застой. Но вернемся к нашему рассказу о Докторе…

Через месяц Доктор завершил все исследования, набрав результатов от пяти десятков астматиков. Делать все приходилось с утра, пока больные не приняли других лекарств и не ушли из своих палат на какие-нибудь процедуры и обследования. Затем два-три часа на обработку множества цифр, а уж потом – поход в палаты к своим больным. Ведь от работы в отделении Доктора никто не освободил, поэтому-то он возвращался домой поздно вечером. В общем, все это напоминало добровольную работу в две смены. Про выезды на съемки с Напарником пришлось временно забыть, и тот, конечно, был очень недоволен Доктором. К счастью, долгов уже не было никаких, да и денег оставалось, как минимум, на два-три года безбедной жизни.

«Пришло то самое время, – думал Доктор, – когда придется пожертвовать бизнесом навсегда, чтобы серьезно заниматься наукой. Но настоящий ученый – это тот, кто сам готов платить, чтобы заниматься исследованиями!»

Эта мысль посетила его давно, и вот теперь, как казалось Доктору, она стала реальностью…

Доцент осталась довольна Доктором: тот не только предложил идею быстрого исследования, но и завершил его в срок, обработал все результаты и написал отчет. Осталось только подготовить доклад для публикации и выступления Шефа.

– А Заведующего тоже нужно будет включить в авторский коллектив, – объявила она Доктору, – ведь это именно он обучил тебя работе со своей аппаратурой…

И вот час настал: в самом вместительном актовом зале одного из московских НИИ собрались все врачи и ученые, участвовавшие в испытаниях. В программе доклад Шефа стоял последним: это было само собой разумеющимся, ибо именно он подводил итог всем испытаниям. Мероприятие было длинным и скучным: выступавшие, как обычно, выходили на трибуну и нудно бубнили, читая с листа свои доклады. И в зале, как в театре, можно было слышать не только голос докладчика, но и шорох перелистываемых программ и проспектов, шепот и кашель присутствующих людей. А вот когда вышел Шеф и без единой бумажки, как артист в театре, начал выступать, все затихли. Громко и уверенно, с вопросительными и утвердительными интонациями, многозначительными паузами и покровительственной улыбкой (предназначенной для всех присутствующих) Шеф буквально «околдовал» (если бы он был артистом, то я бы сказал «очаровал») всех, кто его слушал. Доктор с волнением ждал момента, когда Шеф перейдет к результатам проведенных испытаний и, может быть (чем черт не шутит?), мимоходом скажет и об его – Доктора – участии? Но этого не произошло. Докладчик начисто пропустил все, что касалось фактических результатов, лишь упомянув о них одним-двумя словами, и, небрежно ткнув указкой в очередной слайд на экране (оказалось, Доктор зря так старался), заметил, что все представленное еще раз подтверждает теорию адреналовой блокады в бронхах астматиков. А потом еще минут десять развивал эту мысль. Зал был в восторге, и, как говорили в годы застоя, «разразился бурными аплодисментами». После окончания мероприятия Доцент подошла к Доктору и, увидев его разочарованное лицо, сказала:

– Шеф никогда не читает докладов, он их просто просматривает, а свое выступление планирует, как считает нужным. Это его право, но все равно наш доклад будет опубликован полностью в сборнике научных материалов.

Доктор улыбнулся и просто ответил:

– Спасибо.

Но что-то в словах Доцента ему не понравилось…

А через месяц на кафедру прислали несколько экземпляров сборника с текстами всех докладов симпозиума. Только Доцент почему-то не сказала ему об этом, и книжку в блестящей цветной обложке тот увидел в руках у Заведующего, который демонстрировал «кафедральный» доклад одному из аспирантов. Заметив Доктора, Заведующий с улыбкой протянул ему сборник со словами:

– А вот и доклад Шефа по препарату. Экземпляр от Шефа персонально для вас.

Доктор заглянул на указанную в оглавлении страницу: первым автором доклада, как и полагалось, был Шеф. Затем перечислялись Доцент и Заведующий. После них Доктор увидел других соавторов – из отделения функциональной диагностики, за которым числилась аппаратура Заведующего: врача, работавшего там же, и одного из научных сотрудников кафедры. И только фамилии Доктора не было в «коллективе» авторов этого доклада. А изучив внимательно опубликованную в сборнике статью, Доктор с удивлением обнаружил, что весь текст переписан из его отчета по испытаниям.

«Только вот настоящего автора забыли указать, граждане-ученые», – подумал он с обидой, тем не менее интуитивно чувствуя, что не стоит по этому поводу ни с кем выяснять отношений.

Да, как оказалось, этого и не потребовалось: несколько дней спустя Доцент, пригласив его к себе, объявила, что Шеф доволен проведенными испытаниями и участием в них Доктора.

– Правда, он сказал, – добавила она как бы, между прочим, – что тебе еще рановато публиковаться на международном уровне. Да еще в соавторстве с известными учеными.

«Наверное, это она Шефа имеет в виду, – про себя съязвил Доктор, – какой он ученый мне уже Отступник обрисовал».

Но вслух ничего такого, конечно же, не ответил, а вместо этого улыбнулся ей с виноватым видом, мысленно добавив:

«Да уж, конечно! Куда нам со свиным рылом, да в калашный ряд!»

Доцент восприняла его улыбку как благодарность за то, что ему позволили принять участие в такой важной кафедральной работе и, показав жестом, что он свободен, известила Доктора о назначенном на следующий день общем собрании кафедры. Потом, подумав, добавила:

– Явка всех ординаторов строго обязательна!

О собрании Доктор не знал, как не узнал и о том, что его участие в испытаниях препарата оказалось испытанием для него самого. Но, к счастью, испытание это он выдержал.